— Те же чужие люди, да? Няньки, которых интересует только чек в конце месяца. Гу-вер-нант-ки! Мадам графиня, я даю Джонни то, чего вы не купите ни за какие деньги. Вы просто никогда не слышали о такой малоприбыльной штуке, как любовь!

Она разозлилась, сейчас это было видно. Бледные щеки порозовели, изумительные очи потемнели.

— Все это мило и романтично, мистер Марч, однако Жану нужно нечто большее, чем просто любовь. Ему нужно гарантированное будущее, а его могут обеспечить лишь столь презираемые вами деньги. Я предлагаю очевидные и вполне приемлемые вещи. По закону права у нас с вами абсолютно одинаковые, однако с материальной стороны у меня явное преимущество. Вы же сами это понимаете…

— Слушайте, как вы не понимаете?! Джонни — не вещь, не бессловесная кукла, не новорожденный младенец. Он — человек. У него есть чувства, переживания, страхи, наконец! Он вас не знает, вы ему чужая… Он только начал приходить в себя после страшной трагедии — а его вдруг заберут чужие люди, увезут в другую страну, где даже язык другой!

— А почему вы не даете мне шанс познакомиться и подружиться с ним? Вы по сути лишаете малыша его кровных родственников!

— А вы хотите увезти его от единственного человека, которого он знает и любит с детства, рядом с которым чувствует себя в безопасности… Неужели вы не понимаете, что это жестоко по отношению к ребенку?

Шарлотта Артуа восхитительным образом изогнула безупречную бровь.

— Да нет проблем. Поезжайте с нами, оставайтесь до тех пор, пока мальчик не обживется на новом месте. Места хватит.

Филип едва не употребил очередное сильное выражение.

— Вы потрясающая! То есть вы считаете, что можно вот так просто бросить все и поехать на другой конец света…

— А что, собственно, вы бросаете? Крошечную съемную квартирку? «Работу на дом»? Курсы для одиноких мамаш? У вас же ничего нет, мистер Марч. Вам и бросать нечего.